Если ни я и ни ты
С ложью не выйдем в бой,
Не защитим Красоты
Перед зловещей тьмой,

Если не ты и не я
Факел сердец не зажжем,
Правды не скажем друзьям,
Песню души не споем…

Ежели я, если ты
Станем в глаза людям лгать
И ради благ пустоты
Свет Красоты предавать,

Кто же за нас сбережет
Истины Свет золотой,
Мир от расправы спасет?
Коль мы не вышли на бой.

Н.П. Бурляев

«Мой Лермонтов. Жизнь в трех томах» – под  таким названием состоялась презентация книги-трёхтомника Николая Петровича Бурляева. Презентация прошла 29 мая в Томской областной универсальной научной библиотеке им. А.С. Пушкина. На мероприятии Николай Петрович делился с нами воспоминаниями о начале творческого пути, о своих друзьях и товарищах, не менее нам известных, и, конечно же, рассказывал о своей книге: обо всей в общем  и о каждом томе в отдельности.

Начал встречу Н. Бурляев с показа небольшого видеоролика, где были собраны отрывки из всех фильмов, в которых он снимался. А затем рассказал о том, как он пришел в актерскую профессию.

– Я не хотел быть актером. И даже став актером, думал: «Да неужели всю жизнь отдать этому?». В 15 лет я попадаю в академический театр Моссовета к Юрию Александровичу Завадскому – ученику великого Станиславского и Вахтангова.  Только теперь я понимаю, как мне повезло в жизни. Меня пригласили на роль внука деда, которого должен был играть величайший русский артист Николай Дмитриевич Мордвинов. <…> Я очень робкий пришел в театр, думал, что я увижу такого великого… И вдруг я увидел абсолютно простого человека: лысоватого, небольшого роста (я думал, он гигант) и совершенно ничего актерского в нем нет. И тогда я начал понимать, что актеры это не те, кто ходят в шарфике, такие «Я артист!»,  а те, которые пытаются быть проводниками промысла Божия на земле…, – вспоминает Николай Петрович.

Прервав ненадолго свое повествование, Бурляев решил наградить участников конкурса, проходившего в рамках фестиваля «Золотой Витязь». Дипломы за участие в конкурсе сценариев были вручены Сергею Захаренко – сотруднику НИИ ТПУ и Юрию Дотаренко – сотруднику Томского интернет портала.

После награждения разговор продолжился. Говорил Николай Бурляев теперь не только о театральной юности, но и о других аспектах своей жизни.

– Я хотел быть писателем, не актером. Ну, я захотел быть режиссером, но прежде писателем.  Поэтом, писателем… Потому, что вдруг запели те, кого я знал—мои друзья. Гена Шпаликов – автор песни «А я иду, шагаю по Москве», автор этого фильма. Володя Высоцкий запел! А я его знал, как непоющего, в 61-ом году еще. <…> И вот они все запели: Шпаликов, Высоцкий, Окуджава. Я думаю: «А я чего? Надо попробовать! Друзья поют, на эти три аккорда жалкие, я тоже попробую». Я не умел играть, не писал еще тогда, но вот именно эта амбиция – попробовать, «а могу ли я» меня подвигла, чтобы я сделал первые поэтические тексты, положил их на три аккорда. Более того, я пел с оркестром Маликова (отца)— оркестром «Самоцветы». Мы ездили по России (в три-четыре города я с ними выехал) и пел песни мои авторские под оркестр. А потом мой отец, сын русских артистов, мне говорит: «Коль, ну что это такое? На три аккорда… Стыдно!». И я перестал петь, – рассказал Николай Петрович.

И вот, началось самое главное – презентация книги.

Первый том книги называется «Мой Лермонтов». Одна половина тома – это киноповесть «Лермонтов», иллюстрированная кадрами из фильма. Вторая – дневник режиссера. В течение шести  лет, пока снимался этот фильм, Бурляев вел дневник, где описывал все происходящее на съемочной площадке.

Второй том назван «Фрагменты Божьего Искусства». Название является строчкой из стихотворения Николая Петровича.

Очнуться вновь средь синих гор,
Над горным озером проснуться.
Своей виной вчерашний спор
Признать — и сердцем улыбнуться.
Вдохнуть лаванды фиолет
И желтый зверобой пьянящий
И не дослушать, сколько лет
Приговорит мне птица в чаще.
Вздохнуть… Ведь углубленный вздох —
Причастие Творящим Светом…
Ах, если б в горе горьком мог,
Вздыхая, не забыть об этом!..
Покой средь молний сохранять,
Огонь отеческих заветов,
Смерть постигая, сознавать
Нетленность сущности предметов.
Средь боя зоркость не терять
В клубящемся чаду распада,
И в сердце радость сохранять —
А больше ничего не надо.
Ведь даже если триста лет
Мой век стремительный продлится,
Мне не допеть про Белый Свет,
Не долюбить, не утолиться.
Я буду каждый вздох и миг,
Пока живу, благословлять
И ткать из сердца Света нить,
И не устану повторять:
«Люблю… Спасибо… Хорошо…»
Минуй меня дурные чувства.
Все, что пришло и отошло,-
Фрагменты Божьего Искусства.

В этот том вошли проза, поэзия, публицистика и речи Николая Бурляева. Одно из произведений, изданном в этой книге – детская пьеса «Бэмби», иллюстрированная кадрами из фильма Натальи Бондарчук «Детство Бэмби». Николай Петрович рассказал нам несколько фрагментов из этого произведения и уточнил, что сейчас эту пьесу ставят сразу три театра: Омский музыкальный театр,  Красноярский и Уссурийский. И это после того, как пьеса 30 лет пролежала «в столе».

А также, в этом томе находится поэма «Иван Вольнов», отрывок из которой мы тоже с удовольствием послушали.

Пустое время провожденье
С «элитой» в дымных кабаках:
До тошноты ночные бденья,
Застолья в «творческих домах».
Компаний пошлое веселье,
Постель чужая, боль похмелья,
Но обожали пикники
Советских классиков сынки.
Один любитель куропаток
Легко доступных чредовал,
Легко и Родину сменял,
Как пару папиных перчаток.
Один ли он удрал «пожить»,
Не Родине — себе служить.

Где вы, сображники — ребята,
Володя… Гена… где Олег?..
История шестидесятых…
Хмельной, гитарный человек…
Петлю и раннюю могилу
Судьба Геннадию сулила.
И гневный бард под землю лег,
Блокаду тьмы прорвать не смог.
Отряд на марше расчленялся.
Кто крикнул: «Зло не одолеть!»
Кто слабостью упился в смерть,
Кто дезертировал, кто сдался,
Кто подкрепления не ждал,
Но верил в Свет и наступал.

Плетя интригу разрушенья,
Уже который век подряд,
Враги спасенья, дети тленья
«Ин вина веритас!» кричат.
Чтоб богатырь не смел подняться,
С нечистой силой расквитаться
И с мировым сразиться злом,
Россию залили вином.
И там, где прежде медовуху
Вкушали в праздные деньки,
Пришелец насаждал шинки
И убивал мозги сивухой.
Так Бахус, грязный винодел,
Без боя Русью овладел.

С рожденья знают даже дети,
Что в мире есть добро и зло,
Но всем ли взрослым на планете
Понять различье повезло?..
Ах, если б в школе нас учили,
Мол, так и так — вот злая сила:
Хаос, вражда, безверие,
Разъединенье, тление…
Зло безысходностью пугает,
Твердит, что счастье лишь в деньгах,
Во власти, низменных страстях,
Усладой плоти развращает.
Коснемся и добра примет:
Любовь и вера, радость. Свет.

Ночь проведя в богемном блуде,
Кто сможет чистоте служить?
И в мрачной комнате Иуды
О светлом Спасе говорить?
Обжорство, пьянство и похмелье,
Греха нечистое веселье…
Связь расторгая с Красотой,
Художник платит немотой.
Он звуки неба забывает —
И крылья в путах суеты
Не достигают высоты.
Гармония в душе смолкает…
И в сердце тления печать
Вольнов уж начал примечать.

Третий том книги озаглавлен «Славянский венец». Этот том – двадцатилетняя история «Золотого Витязя».

– Это как детектив, – говорит Н.П. Бурляев, – как мы поднимались, когда расстреливали парламент…  Как вдруг поднялся наш «Витязь Золотой», с девизом немодным тогда абсолютно. Сейчас будут принимать наш девиз, будет новая государственная культурная политика. А девиз такой: «За нравственные идеалы, за возвышение души человека», – увлеченно продолжает он.

Закончив рассказ о своей книге, Николай Бурляев воодушевленно произнес: «А теперь мы переходим к самому главному – к «Лермонтову»! Перед тем, как я покажу вам фильм… самый любимый мой фильм. У меня 70 фильмов, но я говорю иногда так: «Если бы в моей жизни не было бы ни «Иванова детства», ни «Андрея Рублева», ни «Игрока», ну ничего этого не было, был бы «Лермонтов», я бы считал, что жизнь абсолютно оправдана. Абсолютно. Стоило для этого родиться, страдать, окончить два института и сделать этот фильм. И потом выпить ту чашу горькую, которую я выпил… Но это счастье, которое я обрел!»»

Николай Петрович Бурляев считает, что Лермонтов является очень важной фигурой в русской культуре, но его образ незаслуженно исказили.

– И сейчас, в школьных учебниках, дети знакомятся под маркой Лермонтова с не Лермонтовым!– с возмущением говорит Н. Бурляев.

Помимо всего прочего, Николай Петрович утверждает: «Строки «Прощай, немытая Россия, Страна рабов, страна господ…» Лермонтов никогда не писал! Никогда в жизни! Подлинников нет, чтоб это было Лермонтовской рукой».

Это стало настоящим потрясением, для многих сидящих в зале. Можно было заметить удивление или тень недоверия на лицах зрителей.

– Почему я утверждаю, что Лермонтов этого не писал? – спокойно продолжает Н. Бурляев, – Объясняю. Как появилась «Немытая Россия»: через 20 лет, после того, как убили Лермонтова, <…>Бартенев  вдруг приносит в редакцию «Прощай, немытая Россия…» и говорит: «Это мне читал сам Лермонтов». Подлинника нет. Ну, читал ему Лермонтов… Поди проверь сейчас, Лермонтова уже нет. Ну, в общем, взяли, издали под именем Лермонтова. Проходит  10 лет, Бартенев  приносит «Немытую Россию» в другую редакцию и говорит: «Это списано с подлинника Лермонтова», а подлинника нет. Издали еще раз. Прошли годы, и вот потихонечку эту «Немытую Россию» вписали в Лермонтовское наследие, – поведал нам Николай Петрович.

Путь фильма «Лермонтов» на экраны и в сердца зрителей  был труден. Николаю Бурляеву пришлось вытерпеть обрушившуюся на него критику и недоверие коллег. Но теперь, когда всё позади, он говорит об этом с легкой иронией: «Пятый съезд кинематографистов. В ложе Горбачев, Рыжков, Яковлев. На сцену выходит некий мальчик (я его не знал тогда, да и сейчас знать его не хочу), критик какой-то – Плахов и говорит: «Вот нам показали фильм «Лермонтов», и это плохой фильм. Там играют одни родственники». За 10 месяцев до выхода фильма на экран 22 критика в центральной прессе по фильму «прошлись катком», уничтожая его. <…>Если бы я читал все, что писали о «Лермонтове», я бы поверил, что фильм плохой и не пошел бы на такой фильм. Вот я думаю, они этого  и добивались».

Перед показом фильма зрители могли задать Николаю Петровичу Бурляеву несколько вопросов.

– Милый Николай Петрович, пока Вы не касаетесь темы Византийщины, Вас так хочется любить и уважать. <…>Вот я думаю, как Вы можете о Византийщине с такой хвалебной интонацией, когда она: целуется с властью, обменивается с нею орденками и, о ужас, берет от неё деньги! Разве может быть истинная религия, которая в таких взаимоотношениях с властью? Она же служанка ее! Простите, пожалуйста, – задала провокационный вопрос одна из зрительниц.

– Насколько я понял, под Византийщиной Вы подразумеваете Русскую Православную Церковь. Не могу Вас за это благодарить. <…> Вы знаете, что Россия – она может переплавить любую религию, любую веру. <…> Да, была Советская власть, которая боролась с этой Византийщиной, но она осталась жива. Русские сделали эту Византийщину русской верой. И вот это – самое потрясающее! Поэтому нужно быть очень осторожными. Что вы можете предложить кроме этой Византийщины? Какой становой хребет, кроме Православия, Русского Православия? Испытавшего столько, принесшего столько жертв, столько мучеников за истину! – ответил Николай Петрович.

Встреча закончилась показом фильма «Лермонтов». Многие зрители остались и с удовольствием смотрели: кто-то в первый раз, а кто-то пересматривал. Ведь этот фильм – культурное наследие, появившееся благодаря такому талантливому человеку, как Николай Петрович Бурляев. Такие фильмы живут в сердцах людей, их невозможно забыть и хочется вновь и вновь видеть на экране знакомые кадры.

Чвыкова Елизавета, 8 класс. Юнкор Журнала «Воскресные чтения»